Париж не только велик – он необъятен, часть 1
«Париж не только велик – он необъятен. А почему? Потому что он дерзает», – считал великий французский писатель Виктор Гюго в романе «Отверженные». Именно дерзость парижского префекта Жоржа-Эжена Османа, предпочитавшего, чтобы его называли «бароном Османом», позволила разрушить значительную часть старого города и радикально перестроить Париж. «Уберите от меня эти бородавки», – отвечал барон всем, кто приходил защитить старину от уничтожения. Париж дерзает и сегодня. Говорят, у него – железный желудок, который может переварить все.
Переварил же Париж Эйфелеву башню, которую люто ненавидел французский новеллист Ги де Мопассан, советовавший «всем приезжающим в Париж сразу же подняться на нее, так как это единственное место, откуда ее не видно». Переварил Париж и башню Монпарнас, построенную в самом центре Парижа, и небоскребы района Дефанс, и Луврские пирамиды. Сегодня Париж своим железным желудком смакует черно-белые колонны, созданные во дворе королевского дворца Пале-Рояль французским художником-концептуалистом Даниелем Бюреном в 1986 году. Как любая новая архитектурная дерзость, черно-белые колонны вызвали у парижан протест, но со временем, благодаря нам, туристам, превратились в популярную достопримечательность.
Дворец Пале-Рояль практически не изменился за последние 200 лет – те же скульптуры, те же аркады. Но сегодня в нем течет совсем иная жизнь. И даже дерзкие, похожие на пеньки, черно-белые колонны не слишком заметны, к ним привыкли, никто даже не думает о том, навсегда ли они здесь поселились. Тем более, что селфи с ними стало обязательным элементом. Считается, если загадать желание и забросить монетку на самую высокую из колонн, то оно сбудется.
Изначально дворец Пале-Рояль был построен для кардинала Ришелье по проекту знаменитого архитектора Жака Лемерсье. Ришелье обожал искусство и превратил дворец в драгоценную шкатулку, наполненную картинами, скульптурами, гобеленами, изысканной мебелью и посудой. Однако с роскошью кардинал явно переборщил, вызвав недовольство Людовика XIII. Хитрый и дальновидный кардинал, дабы не испортить свою карьеру, завещал дворец королевской семье. В итоге он достался вдовствующей королеве Анне Австрийской с двумя малолетними детьми – 5-летним королем Людовиком XIV и 3-летним герцогом Филиппом I Орлеанским. По воле Анны Австрийской роскошный дворец получил звание «королевского» и стал называться Пале-Рояль.
Во времена правления Людовика XIV и его преемников дворцом завладели герцоги Орлеанские. Именно при них в Пале-Рояль засияли величественные колоннады с лавками, самые модные клубы и кофейни города. «Вообразите себе великолепный квадратный замок и внизу его аркады, под которыми в бесчисленных лавках сияют все сокровища света, богатства Индии и Америки, алмазы и диаманты, серебро и золото; …все, изобретенное роскошью для услаждения жизни», – писал в 1790 году русский историк Николай Карамзин в «Письмах русского путешественника».
После падения Наполеона Бонапарта Пале-Рояль превратился в офицерский клуб для русского гарнизона, который пребывал в Париже в 1814-1818 годах. Затем дворцом завладел 5-ый герцог де Ришелье, премьер-министр Людовика XVIII, русский государственный деятель при Екатерине Великой, градоначальник Одессы, генерал-губернатор Новороссии и Бессарабии в 1804-1815 годах. В те времена дворец считался главным центром жизни Парижа с «ночными бабочками» для состоятельных кавалеров и игорными домами, один из которых, где играли по-крупному, описал в романе «Шагреневая кожа» великий француз Оноре де Бальзак. Революция 1848 года положила конец дворцовому великолепию. Пале-Рояль был разграблен и сожжен почти дотла, но в 1873 году вновь отстроен. С тех пор в здании размещаются государственные службы, куда туристам вход запрещен.
В дополнение к черно-белым колоннам во дворе дворца Пале-Рояль сооружены современные фонтаны, созданные бельгийским скульптором Полем Бюри в стиле кинетизма (направления, в основе которого лежит идея реального движения). По замыслу автора отражение в зеркальных поверхностях стальных шаров и плавное течение воды должны формировать у зрителя иллюзию движения. Обратите внимание, как в стальных шарах живописно отражаются колоннады дворца и белые облака на небе. Причем, картинка в шарах изменяется в зависимости от точки обзора.
В саду Пале-Рояль сегодня царят умиротворение и покой. Даже сложно представить, что когда-то здесь вершилась судьба Франции. В «Трех мушкетерах» Александра Дюма сад представлен как место тайных встреч, где кардинал Ришелье плел свои интриги. Хотя его фигура и сегодня окутана легендами, но историческое значение Ришелье как государственного деятеля огромно. Королей было много, а такой кардинал – только один. Возможно, и не было бы великой державы, на языке которой в 19 веке общалась почти вся Европа, включая Россию, если бы не Ришелье.
В саду любил прогуливаться выдающийся Дени Дидро, любимый философ Екатерины Великой. Зная любовь Дидро к Пале-Рояль, российская императрица купила для него квартиру на улице Ришелье рядом с парком. К тому же, чтобы улучшить материальное положение философа, она выкупила его знаменитую библиотеку с сохранением за ним права пожизненного пользования книгами. При этом, назначила Дидро библиотекарем с большим жалованием. В 1785 году, после смерти Дени Дидро, библиотеку привезли в Санкт-Петербург и выставили в зале Эрмитажа.
Мраморные скульптуры – неотъемлемое украшение любого французского сада. Причем, в саду Пале-Рояль – много разрушенных. К сожалению, это повсеместное явление, говорящее только о хрупкости истории перед лицом времени. Узнать в сидящем юноше «Заклинателя змей» можно лишь по надписи на постаменте. А жаль. Время не пожалело кисти рук заклинателя – правую с дудочкой и левую со змеей. А вы знали, что змеи «глухие»? Да, они не слышат звук дудочки, а в трюке «танец змей» реагируют не на музыку, а внимательно следят за движениями заклинателя.
Однако, не все так очевидно. Дело в том, что во время дрессировки дудочка используется не как музыкальный инструмент, а как средство физического воспитания змеи. Чтобы избежать удара дудочкой, змея вынуждена раскачиваться. При этом, заклинатель повторяет движение змеи, что создает впечатление, будто змея танцует под звуки дудочки. Сегодня заклинателей змей почти не видно – зоозащитники регулярно устраивают акции протеста, добиваясь принятия законов против жестокого обращения заклинателей со змеями.
Как говорил великий физик Альберт Эйнштейн «Единственное, что вам абсолютно необходимо знать, – это местоположение библиотеки». А уж зайти в библиотеку на улице Ришелье – это все равно, что переступить порог французской истории. Когда в 1721 году библиотека открыла свои двери, туда устремлялись все заезжие знаменитости. Нет, не почитать, а оценить французское богатство. Ведь королевское собрание книг было размещено в бывшей резиденции кардинала Мазарини. Сегодня в Национальной библиотеке Франции представлены ценнейшие книжные экспонаты кардинала Ришелье, в том числе его костюмы, коллекции медалей и монет, а также рукопись романа Виктора Гюго «Отверженные». Любопытная история, связанная с библиотекой, содержится в воспоминаниях Надежды Константиновны Крупской – жены Владимира Ильича Ленина. Это был 1909 год. Ленин ежедневно ездил в библиотеку на велосипеде. Оставляя его у крыльца соседнего дома, он платил консьержке 10 сантимов. Однажды вечером он вышел из библиотеки и не нашел велосипед на обычном месте. На его вопрос консьержка ответила, что она разрешала ему за 10 сантимов только оставлять велосипед, но не брала на себя никаких обязательств за его охрану. А велосипед в те времена был не только модным, но и довольно дорогим средством передвижения.
Париж до середины 19 века считался типичным средневековым городом с «ослиными тропами» вместо улиц, но с приходом к власти Наполеона III наступило новое время, которое потребовало и новых людей. Говорят, при авторитарных правителях всегда находятся ретивые исполнители, готовые сделать чужую идею делом всей своей жизни. Примерно таким для Наполеона III стал барон Осман – человек-бульдозер, который ради высокой цели был способен на многое, даже снести целый город. И тут ему попался Париж. Участь столицы Франции была решена.
О том, что Париж нуждается в коренной реконструкции, серьезно говорили давно. Город был перенаселен, ситуацию усугубляли узкие улочки и открытые сточные канавы, приводившие к смертельным эпидемиям. Откладывать реконструкцию Парижа дальше было нельзя. Другое дело, как ее провести. Принятый Наполеоном III закон об упрощении экспроприации земель и всего на них стоящего, вылился в итоге в большую трагедию не только для многих людей, но и для города в целом. Почти 15 лет Париж представлял из себя огромную стройку с котлованами, перекрытыми дорогами и бесконечными заборами. Барон Осман строил парижские проспекты, как Николай I железную дорогу из Петербурга в Москву, сокрушая все на своем пути.
Называя себя в шутку «художником разрушения», Осман прокладывал новые улицы напролом сквозь существующие кварталы города, считая, что легче «резать пирог от середины, чем от корки». «Не понимаю, какой бес укусил парижан, но они приняли, по-видимому, намерение повалить весь старый Париж», – возмущался русский писатель Дмитрий Григорович в книге «Корабль Ретвизан». В результате «османовской» реконструкции Париж потерял 57 улиц и 2227 домов. Почти 25 тысяч жителей, преимущественно бедных, были вынуждены переселиться на окраину города. Ясно, что величие градостроительных проектов барона Османа, прежде всего, пошло на пользу состоятельным горожанам. Ведь именно для них в центре Парижа радикально улучшили систему городской канализации, построили бульвары и новые жилые дома.
Для жилых зданий Осман разработал специальную унификацию их внешнего вида – каменные фасады, не более семи этажей, лепные украшения и мансардные крыши. Как видим, требования к «османскому» дому даже сегодня сохраняются:
– первый, второй этажи отводятся под магазины, подсобные помещения и жилье для торговцев;
– третий этаж обустраивается сплошными балконами;
– четвертый и пятый этажи – индивидуальными балконами;
– шестой этаж – сплошными балконами для гармонизации с общим архитектурным ансамблем;
– седьмой этаж, мансардный, предназначен для обслуживающего персонала.
Отношение парижан к радикальной деятельности барона Османа было крайне неоднозначным. Общество разделилось на новаторов, одобрявших его реформы, и консерваторов, не принявших новый город, в числе последних был Эмиль Золя. «Кровоточащий Париж, словно разрубленный саблей на куски», – описывал свое отношение к реорганизации города король психологической мелодрамы. Однако защитники барона, в числе которых был французский историк Леон Галеви, считали: «То, что сделал месье Осман, не имеет аналогов. С этим согласны все. Месье Осман сотворил за 15 лет то, с чем другие не справились бы за целый век. Но на сегодня хватит. Будет еще 20 век. Давайте оставим какую-то работу тем, кто тогда будет жить». Хотел Осман или нет, но он создавал городское пространство будущего, даже не взирая на то, что Париж лишался своего исторического прошлого.
Великое прошлое французской колониальной империи относится к годам правления Людовика XIV, основателя королевского дворца «Версаль». Именно в честь него и в память о его победах в Голландской войне 1672-1678 годов создана площадь Победы с конным монументом короля в центре. К сожалению, первую скульптуру Людовика XIV из позолоченной бронзы отправили на литье пушек во времена Французской революции, но в 1828 году по указу короля Карла X была установлена новая, на которой Людовика XIV изобразили в образе римского императора.
Принято считать, что французский скульптур Франсуа-Жозеф Бозио создал монумент Людовика XIV по образцу конного монумента Петра I в Санкт-Петербурге, знаменитого Медного всадника. А если так, то строки Александра Пушкина из поэмы «Медный всадник» в полной мере подходят и Людовику XIV: «Ужасен он в окрестной мгле! Какая дума на челе! Какая сила в нём сокрыта! А в сём коне, какой огонь! Куда ты скачешь, гордый конь, и где опустишь ты копыта?».
Париж – удивительный город, в котором каждый сможет найти что-то по своему вкусу. «Вот он, Париж, это вечное, волнующееся жерло, водомет, мечущий искры новостей, просвещенья, мод, изысканного вкуса…и любимая мечта двадцатилетнего человека», – сравнивал Париж с Римом Николай Гоголь в своей незаконченной повести «Рим». Хотите пополнить аккаунт в социальных сетях фотографиями, которые увеличат количество лайков и останутся в памяти навсегда? Тогда вам прямиком – в «цветочные» кафе. Ведь именно благодаря искусственным цветам на фасадах Париж стал вторым городом в мире по популярности в социальных сетях.
На фоне сдержанной парижской архитектуры «цветочные» кафе смотрятся в кадре настолько оригинально, что местные гиды стали предлагать туристам экскурсии по самым живописным цветочным местам. В последние годы цветочные композиции прочно заняли витрины многих парижских кафе. Несмотря на это, городской совет Парижа все же решил ввести правила их применения, считая, что количество «цветочных» кафе уже граничит с переизбытком. На мой взгляд, такие кафе создают туристам романтическое настроение. Почему-то именно здесь, за столиком «цветочного» кафе чувствуется, что жизнь хороша. Ну пусть не самая лучшая жизнь, а хотя бы надежда на нее. Как говорил американский писатель Эрнест Хемингуэй: «Париж – это праздник, который всегда с тобой».
Вполне естественно, что Париж вызывает самые полярные впечатления – от романтического восторга до полного разочарования. Каждый видит то, что хочет видеть. Одни восторгаются уютными кафе и атмосферой парижских бульваров, а у других возникает культурных шок, как говорят, «синдром Парижа» (несовпадение ожидания с реальностью). Именно такой синдром накрыл меня в первое посещение Парижа. Крылатая цитата «Увидеть Париж и умереть» у меня возникала постоянно, но со знаком вопроса. Архитектурные шедевры – это замечательно, но они существуют как острова, чуждые всему, что их окружает, они просто вырваны из контекста. Глядя на них, вновь и вновь вспоминались слова Эмиля Золя: «Кровоточащий Париж, словно разрубленный саблей на куски».
Даже русские писатели, коих в Париже побывало огромное количество, воспринимали город двойственно. С одной стороны, как центр европейской культуры, науки, моды, а с другой, как место морального упадка, расточительства и опасных соблазнов для молодых дворян, часто возвращавшихся с болезнями. Интересны рассуждения о Париже Дениса Фонвизина, «отца русской сатиры», опубликованные в 1830 году в «Письмах из Франции»: «С каким искусством умеют они соединять прелести красоты с приятностью разума, чтобы уловить в сети жертву свою! Жертвою, по большей части, бывают чужестранцы, кои привозят с собою обыкновенно денег сколь можно больше, и если не всегда здравый ум, то, по крайней мере, часто здравое тело; а из Парижа выезжают, потеряв и то и другое, часто невозвратно. Я думаю, что если отец не хочет погубить своего сына, то не должен посылать его сюда ранее двадцати пяти лет, и то под присмотром человека, знающего все опасности Парижа. Сей город есть истинная зараза, которая хотя молодого человека не умерщвляет физически, но делает его навек шалуном и ни к чему неспособным, вопреки тому, как его сделала природа, и каким бы он мог быть, не ездя во Францию».
А вы знали, что в Париже более 50 географических названий связаны с Россией? Да, память о российско-французских отношениях в разные времена сегодня хранят улицы, площади и мосты столицы Франции. В разных уголках Парижа встречаются улицы, названные не только в честь известных исторических личностей (Петра Великого, Льва Толстого, Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского, и т.д.), но и в честь российских городов и рек (Петергоф, Кронштадт, Москва, Нева, Волга), а под названием улицы «Санкт-Петербург» даже есть надпись «Бывший Ленинград». Вторая мировая война оставила в Париже площадь с названием «Сталинград». Но самым «урожайным» на российские названия оказался период после Крымской войны, правда, с печальным для России оттенком, напоминающем о победе англо-франко-сардинских войск над российской армией. Так, мост «Альма» назван в честь небольшой речки в Крыму, а улица «Трактир» – в честь речного моста под Севастополем. Бульвар «Малахов» напоминает о взятии Малахова кургана в Севастополе, а один из самых оживленных бульваров в Париже называется «Севастополь» в честь победы французов при осаде Севастополя.
Севастопольский бульвар был проложен бароном Османом в самом чреве Парижа, где пахло кровью, ладаном и мясом. В те времена там не только торговали мясом, там резали скотину, а кровь и нечистоты спускали прямо в Сену. Зловоние стояло такое, что многие объезжали эти места. Квартал был шумным, жестоким и опасным. Сегодня Севастопольский бульвар почти не изменился в своем исторически сложившемся предназначении – дух скотобоен и мясных лавок не исчез, а трансформировался в современные супермаркеты, магазины и рынки.
Как и все районы старого Парижа, Севастопольский бульвар богат историческими памятниками архитектуры. Одинокая готическая башня Сен-Жак – это все, что осталось от церкви Святого Иакова Мясницкого, построенной в 1523 году гильдией парижских мясников, одной из самых могущественных средневековых корпораций, игравшей ключевую роль в политической жизни Парижа. Во времена Великой французской революции церковь была объявлена национальным достоянием и продана на стройматериалы. Покупатель церковь разобрал, а вот колокольню не смог, так как законы того времени запрещали ее демонтаж, что и спасло башню. Позже, в эпоху масштабной перестройки Парижа бароном Османом, территорию злачного квартала очистили от ветхой застройки, и башня оказался на своеобразном «пьедестале», вокруг которого разбили первый в Париже общественный сквер.
Богатое убранство башни Сен-Жак отражает богатство ее покровителей, парижских мясников, но 52-метровая башня известна также тем, что в 1648 году здесь проводил экспериментальные работы французский физик Блез Паскаль, который использовал высоту башни, чтобы доказать, что атмосферное давление уменьшается с высотой. Считается, что именно во время этих работ ему пришла мысль о создании гидравлического пресса. В память об одном из универсальных гениев человечества внутри башни установлена мраморная скульптура Блеза Паскаля.
Физика и геометрия, механика и теология, философия и литература, математика и гидростатика – это неполный перечень отраслей человеческих знаний, в каждом из которых Паскаль проявил свои выдающиеся способности и добился весомых результатов. В 19 лет, желая помочь отцу в его бесконечных арифметических операциях по подсчету налогов, Паскаль изобрел первую в мире счетную машину, которую назвали «Паскалина». Отец был в восторге и решил наладить производство счетных машин. Но предприятие прогорело из-за их высокой себестоимости. Так, Паскаль-старший до конца своих дней остался единственным пользователем счетной машины. И все же заложенные принципы ее работы послужили спустя 200 лет основой для производства арифмометров.
В 1657 году Паскаль начал работу над религиозной апологией, в которой планировал защитить религию от нападок атеизма. Но из-за тяжелой болезни дописать книгу ему так и не удалось. Известное пари, впоследствии названное «Пари Паскаля», было изложено именно в этой книге, первое издание которой с названием «Мысли» появилось в 1669 году. «Если Бога нет, а я в него верю, я ничего не теряю. Но если Бог есть, а я в него не верю, я теряю все», – говорил Паскаль, призывая «делать ставку» на веру. «Читал чудного Паскаля, человека великого ума и великого сердца, не мог не умилиться до слез, читая его и сознавая полное единение с этим умершим сотни лет тому назад человеком», – писал Лев Толстой, один из величайших в мире писателей-романистов, участник обороны Севастополя.
Прожив всего лишь 39 лет, Паскаль сумел сделать фундаментальные открытия в гидростатике, теории вероятности и проективной геометрии. Единственное, что мешало ему с детства, это плохое здоровья. Отец даже забирал у него учебники по геометрии, опасаясь, что чрезмерное напряжение сведет сына в могилу. Оставшись без книг, мальчик самостоятельно доказывал теоремы Евклида. Когда отец обнаружил, что сын доказывает уже 32-ю теорему (сумма углов треугольника всегда равна 180 градусам), то сдался и вернул ему книги. Непрерывные головные боли, изводившие ученого на протяжении многих лет, стали причиной его преждевременной смерти. И все же Паскалю, видимо, судьбой было угодно, сделать так много за столь короткий промежуток времени, что многим невозможно даже всю долгую жизнь.
Бурный рост населения Парижа спровоцировал нехватку питьевой воды, в связи с чем в 1806 году появился указ Наполеона Бонапарта о строительстве 15 фонтанов: «С 1 июля следующего года вода будет литься из всех фонтанов Парижа день и ночь, чтобы обеспечивать водой не только отдельных людей и нужды населения, но и освежать атмосферу и очищать улицы». При этом, самым большим из построенных фонтанов считается фонтан Победы, известный также как Пальмовый фонтан, который не только обеспечил население питьевой водой, но и увековечил славные победы Наполеона Бонапарта. Триумфальная колонна фонтана украшена позолоченной статуей Победы и бронзовыми кольцами с названиями и датами крупнейших побед Франции в Египте, Италии и Австрии, а также четырьмя женскими фигурами – символами бдительности, справедливости, силы и благоразумия.
В историческое сердце Парижа, на остров Сите, ведет мост Менял. Сегодня даже представить не возможно, что во времена Средневековья мост был плотно застроен двумя рядами жилых домов, в которых жили лавочники и менялы. Именно здесь проводились все денежно-товарные обмены, отсюда и название моста. Зловоние и антисанитария от сбрасываемых в Сену нечистот создавали неудобства королевским особам, которым приходилось ходить по мосту из Лувра в собор Нотр-Дам-де-Пари на богослужение. В 1786 году все постройки на мосту были снесены. Современный облик мост Менял приобрел в 1860 году, во времена грандиозной реконструкции Парижа бароном Османом. При этом, его историческое название сохраняется по сей день.
Если есть в Париже место, которое посещают абсолютно все французские правители, начиная от римлян, то это остров Сите на реке Сена. Невозможно пройти мимо огромного дворцового комплекса, занимающего чуть ли не половину всего острова. Правда, от дворцового комплекса осталось немного – замок Консьержери, дворец Правосудия и часовня Сент-Шапель. История Консьержери начиналась в 508 году, когда король франков Хлодвиг I выбрал остров Сите для строительства королевской резиденции. С Консьержери связано появление слова «консьерж», означавшее придворную должность человека, изначальная функция которого заключалась в обеспечении постоянного горения свечей в замке. Позднее добавились и другие обязанности, включая управление замком в отсутствие короля. Долгое время замок Консьержери считался самым роскошным в Европе, но уже в 1358 году, когда Карл V со своей королевской свитой переехал в Лувр, его история завершилась. Роскошное здание официально стало тюрьмой.
Барон Осман в своем рвении переделать Париж на свой лад не пощадил и замок Консьержери. Из всего здания чудом уцелели лишь четыре средневековые башни, названия которых весьма символичны. Башня Цезарь названа в честь известного римского императора. В Серебряной башне хранили королевские сокровища. В башне с загадочным названием «bon bec» (хороший клюв) располагалась камера пыток, крики из которой наводили ужас на случайных прохожих. Часовая башня – самая высокая и красивая, получила название в честь первых городских часов, установленных в Париже в 1370 году.
В 1585 году, во времена правления Генриха III, последнего короля Франции из династии Валуа, на часы установили новый циферблат, украшенный королевскими золотыми лилиями и двумя фигурами, символизирующими закон и правосудие. Фразу над циферблатом «Тот, кто возложил на него две короны, возложит и третью» приписывают королеве-матери Марии Медичи, которая считала, что если судьба наградила Генриха III двумя коронами – Франции и Речи Посполитой, то наградит и третьей – короной Священной Римской империи. Увы, династия Валуа прервалась именно на Генрихе III – французский престол перешел к династии Бурбонов. Внизу циферблата надпись гласит: «Этот механизм, разделяющий время на двенадцать равных и справедливых частей, учит охранять правосудие и защищать законы».
Когда дворец на острове Сите перестал быть королевской резиденцией, в нем сосредоточились государственные службы. Правда многочисленные перестройки времен барона Османа почти до неузнаваемости изменили не только внешний вид королевского дворца, но и прилегающие территории. Короли по-прежнему устраивали во дворце церемонии, принимали иностранные делегации и председательствовали на сессиях Парижского парламента. В 1717 году судебное заседание во Дворце правосудия посетил русский царь Петр I, желая видеть «каким образом творится правосудие в высшем трибунале Франции».
Перед началом заседания Петр I осмотрел помещения парламента. В библиотеке, увидев глобус с неверным изображением Каспийского моря, он тут же исправил его очертания. Этот эпизод был занесен в летопись парламента. Затем царя провели в судебный зал. По случаю приезда высокого гостя все члены парламента были в парадной одежде – бархатных беретах и мантиях, подбитых горностаем. В начале судебного заседания генерал-прокурор, доложив о судебном деле, произнес: «Несколько раз случалось, что иноземные монархи обращались в эту палату за советами по важным государственным вопросам, но это первый пример, чтобы монарх столь далекой страны, одинаково могущественный в Европе и в Азии, захотел бы присутствовать на нашем заседании, и это заслуживает того, чтобы память о нем сохранилась для потомства в летописях парламента».
Королевская часовня Сент-Шапель, шпиль которой возвышается над дворцом Правосудия, была построена Людовиком IX Святым в 1248 году специально для хранения христианских реликвий, вывезенных во время крестового похода из Константинополя. Главной реликвией стал терновый венец с кровью Иисуса Христа. Король считал, что обладая такой реликвией, он сможет усилить влияние Франции в христианском мире. Возведение часовни-реликварии обошлась казне втрое дешевле стоимости тернового венца, который в итоге был передан на хранение в собор Нотр-Дам-де-Пари. Сегодня часовня Сент-Шапель – это музей с уникальными витражами 13 века, иллюстрирующими библейские сюжеты.
